Это был второй проект за неделю.
Хайфа в пятницу с Аней. Тель-Авив в четверг с Лерой и момовками. Между ними — ночь, дорога и ощущение, что голова уже немного не моя.
Я не жалуюсь. Просто хочу быть честным.
Когда всё это затевалось — была война, был комендантский час, было "а вдруг не разрешат". Служба тыла разрешила. Мы собрались. И я снова взял гитару — потому что не знаю другого способа быть полезным прямо сейчас.
Земфиру предложила Лера. Я согласился сразу. Есть в её песнях что-то, что не нужно объяснять — они просто работают. Особенно когда в зале люди, которые две недели не выходили из дома и только сейчас решились.
Одна из них написала потом: "Я первые две недели была в оцепенении. А вот в прошлый четверг вылезла из пижамы."
Вот ради этого.
За кулисами — если честно — никаких особых тайн. Репетиция накануне, созвон с момовками, которые пели вместе с Лерой на сцене. Они не профессиональные музыканты. Но они пели так, что зал пел вместе с ними. Это не случается само по себе — это случается, когда людям не всё равно.
Я сидел за инструментом и смотрел на зал.
Кто-то держал соседа за руку. Кто-то закрыл глаза. Кто-то плакал — и не прятал этого.
После второго вечера за неделю я ехал домой и думал: устал. Да. Но это правильная усталость. Та, после которой спишь нормально.
Следующий четверг — снова МОМ. Снова Desire Club. Я там буду.
Приходите живыми.